?

Log in

Олег Бондарев
oleg_bondareff
.:.::. .:::: .: .:..
Back Viewing 0 - 10  

Неважно, читал ли ты мои романы и рассказы, скачав их с торрента или же купив.
Важно – если тебе мое творчество небезразлично, и ты хотел бы, чтобы я продолжал писать.
Если ты когда-нибудь захочешь отблагодарить меня за мой труд, для этого есть несколько вариантов.
Первый – это опубликовать свои отзывы на всех ресурсах, до которых только дотянется рука. Этот моральная поддержка. Таковое проявление благодарности не потребует от тебя, дорогой читатель, ничего, кроме капельки усидчивости и крупицы твоего времени.
Второй – это перечислить любимому автору чисто символическую сумму на указанные ниже реквизиты.

Yandex.Деньги кошелек: 410012727063847
Web-Money R-кошелек:  R389036002628
QIWI: 9897014328

Это материальная поддержка. Объяснять, как она стимулирует желание работать, думаю, не нужно.
Мне кажется, если тебе позволили распробовать товар бесплатно и он тебе понравился, заплатить за него стоит. Понятно, что в наше время покупать кота в мешке не каждый осмелится. Но сейчас этих котов из мешков выпускают на каждом трекере, знакомься – не хочу. Так что, ИМХО, мое предложение вполне справедливо.

Сразу оговорюсь: если ты, дорогой читатель, которому понравились мои опусы, не захочешь поддержать меня отзывом или копейкой , я не обижусь. Просто имей в виду: однажды я – и не только я один – устанет от недостатка отдаче, просто потеряет стимул писать и перестанет, и тогда халява закончится. Хочешь ты этого или нет – решать только ТЕБЕ.

С уважением,
О.И.Бондарев

ОРИГИНАЛ: http://www.sports.ru/tribuna/blogs/oleg_bondareff/1106173.html
Грегг Попович, угрюмый, точно старый гробовщик, стоял у края площадки, засунув руки в карманы дорогих белых брюк. Шел таймаут, и Поп рассеянно смотрел на экран под потолком «Ти-энд-ти Центра», на котором показывали звезд, пришедших на сегодняшний матч шпор – Адам Сэндлер с вялой улыбкой, кислая мина Брэда Питта, сонный Арнольд Шварценеггер, спящая Камерон Диос…
- Ваши ботинки, сэр, - услышал Грегг до боли знакомый голос.
- Не сегодня, Уилл, - буркнул тренер и сунул негру пятерку.
- Спасибо, сэр! – радостно воскликнул парень.
Схватив купюру, он спрятал ее в карман и поспешно убежал в подтрибунное помещение.
- Что делаем, сэр? – донеслось из-за спины.
Поп обернулся. Это был Келли Олиник.
«Ну конечно. Кто же еще…»
- Атакуем чужое кольцо, как и раньше, - с тяжелым вздохом ответил Грегг.
- А… может, есть какие-то нюансы? – выгнул бровь стоящий рядом с Олиником Лэрри Нэнс-младший. – Может, схему какую-нибудь попробуем?
- А зачем? – пожал плечами Поп. – Все и так неплохо: четвертая четверть, мы ведем тридцать два - двадцать. Чтобы набрать двенадцать очков, им понадобится… минут двадцать, а осталось всего пять. Мы можем вообще не выходить со своей половины…
- А Стэн Ван Ганди им что-то там рисует… - обиженно проворчал Деллаведова.
- Это потому, что они проигрывают! – раздраженно воскликнул Поп. – Неужели так трудно это понять, ты…
Он вовремя прикусил язык.
«Черт бы побрал эти законы, защищающие права белых гетеросексуалов!..»
- Мой… чудесный разыгрывающий…
Мэттью тоже выгнул бровь – совсем как Лэрри парой мгновений раньше.
- Звучит как-то… по-гейски, сэр, - медленно произнес австралиец.
«Вот дьявол!..»
- Да ну прекращай, о чем ты? – неуверенно хмыкнул Поп. – Какой же я гей? После матча пойдем по бабам, будем их… гхм… трахать… и пиво пить, как настоящие мужики! Верно, Делли?
Австралиец тут же расцвел:
- Верно!..
- Ну вот и отлично, - покивав, сказал Грегг. – А теперь идите и… в общем, играйте.
Он махнул рукой в сторону вражеского кольца, и команда выбежала на площадку. Они были такие белые, что, казалось, номера и фамилии написаны прямо на их телах.
- Комиссионер здесь, - прошептал помощник, склонившись к уху Попа.
Грегг оглянулся через плечо: в дверном проеме замерла массивная фигура главы всея НБА.
- Скажи, я сейчас подойду, - процедил тренер через стиснутые зубы.
- Он просил после игры…
- Считай, уже все ясно, - пробормотал Грегг и побрел к стоящему в дверях комиссионеру.
Идти совершенно не хотелось, но иного выхода не было.
- Тренер Попович, - кивнул комиссионер.
- Мистер Гриффин, - нехотя выдавил Грегг.
- О, умоляю, для вас – просто Блэйк. – Визитер расплылся в улыбке. – Пойдемте наружу, покурим и выпьем?
- Ну, пойдемте, - даже не оглянувшись на площадку, сказал Поп.
Они вышли, достали фляжки и, отхлебнув виски, закурили.
- Смотрю, вас можно поздравить с очередной победой? – спросил Гриффин.
- Как и вас, – не удержался тренер.
- А вы все такой же… едкий, - ухмыльнулся Блэйк. – Это здорово, что хоть что-то осталось по-прежнему…
- Говорите уже, что хотели, - раздраженно сказал Попович.
- Хотел сказать, что, кажется, выбил вам местечко получше, - помедлив, ответил комиссионер.
Грегг немного оживился. Облизав губы, он уточнил:
- И что… за местечко?
- Будет работать метрдотелем в одной из его гостиниц.
Попович тихо присвистнул.
«Непыльное местечко».
- И в чем же подвох, Блэйк? – кашлянув в кулак, спросил Грегг.
Гриффин не торопился с ответом.
- Блэйк, - с нажимом сказал Попович.
- Волосы, тренер, - хриплым от волнения голосом ответил Гриффин.
Внутри у Грегга похолодело. Он уже понял, куда клонит Блэйк.
- Только не это, - разочарованно пробормотал Поп.
- Ну что вам стоит? – перейдя на шепот, зашипел Гриффин, словно змея. – Перекрасили и забыли…
- Нет, Блэйк.
- Но…
- Я сказал – нет!
- Вы такой упертый… - вздохнув, сказал комиссионер. – Ну, да Бог видит, я предлагал.
- Убирайся со своими предложениям к черту, - сузив глаза до щелочек, процедил Поп.
- Вы пожалеете, - заверил Гриффин.
Он громко свистнул, и из-за угла тут же выехал рыжий лимузин.
- Если передумаете, мы будем допоздна есть бургеры в «МакХилларис», - сказал Блэйк, забираясь в тачку. – Вам достаточно…
- Я не приду, - перебил его Грегг.
Их взгляды снова встретились.
- Грустно видеть, что вы прозябаете… в этой дыре. Честно.
- Я сделал свой выбор. У нас свободная страна, а не Россия.
- Только это вас и спасает, - рассеяно глядя перед собой, пробормотал Гриффин.
Он забрался в машину.
- Куда прикажете, сэр? – донеслось изнутри.
- В «МакХилларис», Дэнзел.
- Будет сделано…
Рыжий лимузин сорвался с места и понесся прочь от «Ти-энд-ти центра». Грегг провожал его задумчивым взглядом. А потом, уже отворачиваясь, обратил внимание на билборд. Там была физиономия Дональда Дака, перечеркнутого двумя жирными красными линиями.
- Боже, храни Америку, - сказал Поп и, перекрестившись, вошел обратно в «Ти-энд-ти центр», где его уже ждал готовый к разврату Деллаведова.

Дорогие друзья! СПЕЦПРЕДЛОЖЕНИЕ!
Если Вам нравится мое творчество, и Вы хотели бы поддержать любимого автора , нет лучше способа это сделать, чем купить электронную книгу "Однажды в Хорс-тауне" за чисто символические 40 (СОРОК) рублей. Помните: купив электронную книгу в магазине "Миры Андрея Круза", вы можете быть уверены, что большая часть суммы пойдет именно АВТОРУ, а не посредникам в лице издательства или продавцов. Купив книгу "Однажды в Хорс-тауне" по ссылке, Вы поддержите в первую очередь МЕНЯ, автора. Именно отсутствие грабительской наценки позволяет мне назначать столь НИЗКУЮ ЦЕНУ за один из любимейших моих романов. :) Приятного чтения и спасибо за внимание! ПРИВЕТСТВУЕТСЯ ЛЮБОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ ИНФОРМАЦИИ! #МирыАндреяКруза #Бондарев #ОднаждыВХорсТауне #ОлегБондарев #фэнтези #детектив #книги

http://shop.cruzworlds.ru/?a=book&id=574

«Вселенная всегда помогает нам осуществить наши мечты, какими бы дурацкими они ни были. Ибо это наши мечты, и только нам известно, чего стоило вымечтать их»
Пауло Коэльо


Я пришел к себе ранним утром, чем вызвал настоящий шок.
- Ты кто? – воскликнул я, подпрыгнув на кровати.
- Я – это ты, - напрямик ответил я.
Черт, наверное, пока не очень понятно, о чем я толкую?
Что ж, попробую рассказать обо всем по порядку.

* * *

«Я был обычным пацаном, которых уже тогда отчего-то считали необычными. Вместо того чтобы играть в онлайн-рпг, пить «яжик» или качать головой под русский рэп, я читал книги и находил это замечательным времяпровождением.
- Во ты ненормальный, Джексон, - заявил как-то мой сосед Боря Коробков, отхлебнув «яжика». – Книжки читаешь, как старый дед…
Он был хороший, но тупой. Или, скорей, тупой, но хороший. Мы учились в одном классе и жили по соседству, потому и общались время от времени, хоть и не дружили – уж слишком разные были. Так, Боря иногда у меня списывал, а я изредка стучал в стену, когда он слушал русский рэп, и музыка, справедливости ради, обычно стихала. Боря был из неблагополучной семьи – отец его повесился, когда сыну едва стукнуло семь, и нашел его именно Боря. Собственно, из-за этого Коробков-младший в итоге и запил – по крайне мере, так утверждал он сам.
- Как зажмурюсь – его вижу, - откровенничал Боря после пары банок. – Болтается в петле, ну и типа как… улыбается. Над нами с матушкой ржет, походу. Типа, все, отмаялся…
Я с Борей никогда не спорил. Отчасти потому, что труп не видел и не знаю, была ли улыбка взаправду или нет.. Отчасти – потому, что Боря был самовлюбленным твердолобым ослом. Все, что от меня требовалось – слушать и кивать…»

- Евгений Викторович?
Я вздрогнул и затравленно оглянулся. В дверях стоял Аркадий Шестаков, мой домоправитель.
- Что-то случилось? – пробормотал я. – Гений за работой, знаешь ли.
- К вам госпожа Руденкова, - сказал Аркадий.
Услышав эту фамилию, я вздрогнул снова.
- Принесла нелегкая… - пробормотал я, промокнув лоб сложенным вчетверо платком. – Что она вообще ко мне привязалась?
- Интервью, Евгений Викторович.
- Это-то я помню! – нервно усмехнулся я. – Но почему нельзя побеседовать с помощью интернета? В том же… «скайпе»?
- Такова госпожа Руденкова, - с невозмутимым видом пожал плечами Аркадий.
«Вот уж ни убавить, ни прибавить…»
Лариса Руденкова была из тех «журналистов старой школы», которые почему-то считают, что никакие «ноу-хау» не заменят личной беседы с глазу на глаз. Мол, «интернет только для деловой переписки» и прочее в том же духе. Хуже всего в этой истории то, что интервью в колонке Руденковой – замечательная реклама, и мой агент радостно продал меня с потрохами, едва Лариса прислала ему письмо на электронку.
«Ну, конечно – отдуваться-то за все мне, а не ему…» - думал я, спускаясь вниз по лестнице.
Руденкова сидела на диване и смотрела на чашку кофе, которая стояла на журнальном столике перед ней. Только заслышав мои шаги, журналистка вскинула голову и расплылась в довольной улыбке:
- Господин Кунин! Какая честь!
- И для меня, - соврал я. – Для меня тоже честь.
- Где будем говорить? Здесь? – Она окинула гостиную взглядом. – Или же перейдем в ваш кабинет?
- Давайте лучше… здесь, - выдавил я.
В нос ударил запах ее духов, и внутри у меня все сжалось. На негнущихся ногах я прошел к креслу, стоящему напротив, и опустился в него. Теперь между нами был стол, но сердце мое продолжало вырываться из груди.
- Аркадий, - слабым голосом позвал я домоправителя. – Стакан воды со льдом.
Во рту было сухо, как в пустыне.
Слуга кивнул и вопросительно посмотрел на журналистку:
- Госпожа?
- Кофе вполне достаточно, - покачала головой Лариса.
Ее заинтересованный взгляд скользил по мне, и я чувствовал себя экспонатом в музее, который проверяет на подлинность видный эксперт. Что, если она сейчас презрительно фыркнет и, процедив: «Никакой вы не писатель…», просто выйдет за дверь, а потом в ее блоге появится статья с заголовком: «Нас всех навертели». Вот будет оказия…
Хотя на самом деле меня, конечно, страшило вовсе не это. Близость женщины, молодой, красивой, энергичной – вот чего я боялся до чертиков, до дрожи в коленях. И дело не в том, что передо мной известная журналистка. Будь на ее месте, допустим, продавщица косметики или там дворничиха, я бы комплексовал не меньше.
Ученые называли подобную боязнь «интимофобией». И, хоть причины моего страха были мне прекрасно известны, ни один из мозгоправов, с кем я работал, так и не придумал, как убить во мне этот странный трепет.
- Итак, господин Кунин, давайте начнем? – предложила Руденкова и, дождавшись моего робкого кивка, задала первый вопрос:
- Скажите, как вышло, что человек с такой сексуальной фамилией до сих пор холост?
В этот момент я понял, что грядущее интервью станет для меня не просто испытанием, а настоящей пыткой.
Read more...Collapse )

Чем чревато частое общение с человеком, который на два-три десятка лет тебя старше? В один прекрасный момент этого человека может осенить, что он таки общается со "щенком, еще пороху не нюхавшим", и тогда о всякой адекватности придется забыть. Здесь нет ничего ужасного, но столь резкий переход от адекватной беседы к разговору с позиции "я старше, значит, я умней" нередко становится причиной конфликтов. Особенно тяжко, если этот "умудренный годами" человек работает с тобой и, более того, является твоим непосредственным начальником. Смайлик «smile» Хотя и с подчиненным, который старше тебя чуть ли не втрое, совладать не так просто. В этой связи мне всегда вспоминается беседа с одним мужчиной 57-лет, вставшим на защиту мужчины 62-лет. Последний уже давно погряз в маразме и алкоголизме, нес всякую ересь, и вот раз мы с ним крепко повздорили (по работе). И 57-летний пришел ко мне и сказал, что ты, мол, кругом не прав. В ответ на вопрос: "В чем именно?" он сказал: "Ты его на сорок лет моложе". На этом разговор, по сути, и закончился.

С вашего позволения, я не стану говорить о плохом. Пусть его хватало, но впереди светлый праздник, так что буду о хорошем. Кратко скажу лишь: всех, кто ушел, я помню и никогда не забуду, а прочие неприятности пусть будут печальным, но полезным опытом, который позволит в дальнейшем не наступить на те же грабли.
Итак, к итогам со знаком плюс:
1) В июне родилась дочь, чему мне предстоит теперь радоваться всю жизнь. Смайлик «smile»
2) С женой отпраздновали первую годовщину, все хорошо у нас. Смайлик «smile» Что не может не радовать.
3) На работе наметилась белая полоса, по крайне мере, нынешний оклад меня вполне устраивает, а с первого января еще и должность будет поинтересней – начальник ремонтной службы.
4) Вышла книга «Выбор сталкера» в серии «Пикник на обочине». Теперь везде шучу, что я опоздал со своим сталкером лет на пять. Смайлик «smile» Тираж 2500 экз., гонорар под стать тиражу. Горжусь самой книгой, но издать ее достойно не вышло, увы, таково сейчас положение дел.
5) Пишу в другой проект. Смайлик «smile» Честно сказать, он мне ближе по духу, поэтому получается вроде бы даже лучше, чем с «Выбором сталкера». Посмотрим, что получится на выходе.
6) Совместно с «напарником» по дуэту «Барни и Лёня» выпустил на католическое Рождество рэп-альбом «В корне верно». Всем рекомендую, не бойтесь, это не рэп ради рэпа про деньги, негров и девок, а нечто ироническое, просто изложенное в формате речитатива. Смайлик «smile»
7) Планирую продолжать писать книги и рэп, работать начальником ремслужбы, любить жену, дочь, родителей. Чего и вам желаю.
Всех с наступающим 2016-ым!

Дом был жив. Я понял это не сразу. Поначалу мне казалось, что есть только стены и я внутри этих стен, а за стенами – ничего. И что если я не стану издавать ни звука, то погружусь в тишину, а если стану сверлить стену перфоратором, рано или поздно провалюсь в пустоту.
Но потом дом заговорил со мной. Точней, он на меня даже прикрикнул – дерзко так, требовательно, мол, обрати же на меня внимание! За стеной гремело радио, а я сидел, боясь пошевелиться, словно любое движение могло разозлить дом еще больше. Ближе к ночи все смолкло, и я забылся тревожным сном. Осознать, что я не один в доме, было непросто.
На следующий день за другой стеной зажурчала вода. Когда к ней подключилось уже знакомое мне радио, я оказался в тисках звуков, которыми меня приветствовал дом. Я думал, он сердится, и потому места себе не находил. В голове не укладывалось – чем я мог разозлить дом?
Потом стали бегать. Казалось, сверху, выяснил, что снизу. На кухне из вентиляции слышались мужские и женские голоса, кто-то смеялся, будто надо мной… Я пытался прятаться в ванной, но и тут эти голоса преследовали меня, и я вынужденно уходил под воду.
Спустя несколько дней я выделил одну интересную закономерность: дом начинал оживать около шести утра и неизменно затихал ближе к полуночи. Он был точно обычный человек, вот вроде меня самого. Но я-то заселялся в пустую коробку, бездушную и безмолвную! И что же получается? Теперь, когда я украсил ее, привез сюда мебель и технику, и наполнил ее своими звуками, коробка решила высказать протест? Но почему же она молчала, когда я впервые переступил порог?
Дом сводил меня с ума. Он будто играл со мной – стоило мне ослабить бдительность, и новый шум заставал меня врасплох.
И тогда я купил беруши и погрузился в блаженную тишину.
Я снова ощутил себя этаким Робинзоном. Мысли больше не спотыкались об визги, лязги, шепотки и крики. Они свободно разгуливали по мозгу, и я снова взялся за перо.
Но жить в тишине мне скоро наскучило, и я завел женщину. А поскольку женщина всегда требует много внимания, беруши пришлось убрать в футляр. Дом радостно захохотал из-за стенки: я снова слышал его.
- Чего ты так переживаешь? – спросила женщина, видя, как я в очередной раз вздрагиваю от звука захлопывающейся подъездной двери.
- Дом шумит, - буркнул я. – Это ненормально.
- Как раз очень даже нормально, - фыркнула женщина. – Ты раньше в каком доме жил?
- В частном, - ответил я, не ожидая подвоха.
- А, ну все понятно тогда, - усмехнулась женщина. – Тут, милый, кругом соседи. Сверху, снизу, сбоку, по диагонали и рядом. И они тоже живут, как ты и я. И тоже издают звуки. Смирись или с ума сойдешь, точно тебе говорю.
И я начал мириться. Постарался не вздрагивать всякий раз, когда включался телевизор у соседа слева. Перестал обращать внимания на беготню мальчишки, живущего за другой стеной. Нижние, как я понял чуть позже, и вовсе не шумели особо – так, периодически трахались и расходились по комнатам.
Осмелев, я снова начал издавать звуки. Сначала в ход пошла техника – магнитофон, телевизор, радио. Женщина напомнила про пылесос, и я с радостью его включил. Это было странно, я все делал будто в первый раз. Будто заново начал жить, хотя на самом деле жизнь просто возвращалась в нормальное русло.
Я понял, что дом всего лишь принял меня, а не пытался выгнать. И то, что поначалу он молчал, было не коварством, а банальным стеснением. Он не хотел сразу наваливаться на меня неподъемной ношей… а я даже через время оказался не готов. Но теперь, благодаря мудрой женщине, все наладилось.
И вот, полгода спустя, я, насвистывая, поднимался по лестнице. Дом подпевал мне в унисон – шипел сковородками с кухонь, гремел радиоприемниками, звенел детскими голосами. Возле соседской двери возился с замком мужчина в потертой «кожанке».
- День добрый! – приветливо воскликнул я, вынимая из кармана брелок.
Он вздрогнул, повернулся. Лицо его мне было незнакомо, что, впрочем, меня ничуть не удивило: соседка, мать двоих чудесных мальчишек, все еще находилась в поиске настоящего мужчины.
- Привет, - сказал мужчина.
Он смерил меня взглядом и спросил:
- А это не ты ли часом смотришь «Вечернего Урганта» в одиннадцать ночи?
- Я.
Он кивнул и пырнул меня ножом в печень. Затем оттолкнул от себя, снял перчатки и скрылся в квартире.
- Ненавижу Урганта, - процедил мужчина и захлопнул дверь.
Последнее, что я слышал – его приглушенная фраза:
- Дорогая, я пришел, что на ужин?

- Струдхаральд! Струдхаральд!
Струдхаральд обернулся. К нему со всех ног спешила Ауд, девчонка из параллельного класса. Струдхаральд был тайно влюблен в нее с тех самых пор, как впервые услышал ее чудесный голосок, но так и не решился ей об этом сказать. Однако всякий раз, когда Ауд заговаривала с ним, Струдхаральд против воли цепенел, и сердце его замирало в груди. Он надеялся, что однажды Ауд сама сделает первый шаг…
И, кажется, дождался этого чудесного момента.
- Да? – проблеял он.
- Ты не мог бы подсадить меня, чтобы я повесила над дверью веточку омелы? – спросила девочка.
Струдхаральд шумно сглотнул и, уткнувшись взглядом в паркет под ее ногами, сказал:
- Увы, не могу.
- Что! Ах, Струдхаральд!.. А ведь мне все говорили, что ты никогда никому не помогаешь, а я, дурочка, не верила…
- Но я… - хотел оправдаться мальчик, но Ауд уже сбежала – видно, отправилась искать себе иного помощника.
Угрюмый, Струдхаральд устремился к кабинету истории: звонок на урок должен был грянуть с минуты на минуту.
На входе он едва не столкнулся с хулиганистым Кольгримом – тот в последний момент отскочил и, зло сверкнув глазами, буркнул:
- Смотри, куда прешь!
- Извини, Коль, - снова потупился Струдхаральд.
- Для тебя Кольгрим, клоп, - процедил хулиган и выбежал из класса.
Струдхаральд занял свое место за последней партой и стал ждать. Одновременно со звонком учительница истории, миссис Линдстрем, втолкнула Кольгрима в класс со словами:
- Давай живей на место, уже звонок!
- Не хочу если, то и не сяду! – нагло огрызнулся Кольгрим. – Норвегия, меж прочим, свободная страна, миссис Линдстрем, и в школу я хочу хожу, а захочу – и не буду!
- Пока ты еще слишком мал, чтобы понять, чего действительно хочешь, - заметила миссис Линдстрем. – Присядь-ка да не ворчи. У меня есть для вас важное объявление.
Кольгрим нехотя подчинился. В классе не сразу, но очень быстро воцарилась тишина: всем хотелось знать, о чем собирается объявить миссис Линдстрем.
- Итак, - сказала историчка. – Случилось страшное.
Она подошла к столу, зашелестела бумагами, откашлявшись, продолжила:
- Простых граждан пытаются ущемить в правах, данных нашей с вами конституцией.
Дети ахнули.
- О чем вы, миссис Линдстрем? – спросила Ингрид, староста класса.
- Давайте я расскажу историю с самого начала, чтобы вы лучше поняли суть? – предложила учительница.
Класс ответил одобрительным гулом.
- На южной окраине нашего города живет пятнадцатилетний мальчик Ульвар Хансен. У Улвара есть проблема – он картавит. То есть, когда он пытается назвать кому-то свое имя, у него получается «Ульвал». Поначалу он, конечно, не придавал этому особого значения, но чем старше становился, тем больше его это угнетало. И вот он наконец дозрел, чтобы сменить имя на то, которое может произносить без ошибок – «Ульви». И что же ему на это сказало государство? Цитирую: «До совершеннолетия это возможно осуществить только с согласия обоих родителей»!
- Не пойму, в чем проблема, - буркнул Кольгрим.
- А проблема, мой милый Кольгрим, в том, что отец Ульвара Хансена бросил семью и уехал в неизвестном направлении пять лет назад, не озаботившись тем, чтобы официально развестись с мамой Ульвара! – чуть ли не прорычала миссис Линдстрем.
Воцарилась тишина.
- Вот же сволочь, - сказала Ингрид. – Неужели так трудно было оформить все документы, прежде чем сбежать?
- Вот и я о том же! – пылко воскликнула миссис Линдстрем. – В общем, Ульвар не стал мириться с проблемой и при поддержке одного крупного сайта организовал сбор подписей. Он предлагает, чтобы для смены имени было достаточно согласия одного из родителей, если установлено, что второй не проживает с семьей в течение года.
Класс зашептался.
- Надо же, как мудро!
- Ульвар молодцом…
- Дети, тише! – призвала к порядку учительница. – Обсудите это на перемене.
- А что от нас-то надо, миссис Линдстрем? – спросил Кольгрим.
- Так уж вышло, что Ульвару не хватает ровно двадцати пяти подписей, чтобы поправку вынесли на рассмотрение в парламенте. Остальные классы уже подписались, остался один ваш. Если вы все подпишитесь под предложением Ульвара, это облегчит жизнь многим ребятишкам с дефектом речи.
Дети радостно зашептались.
- Давайте бумаги, миссис Линдстрем! – охотно вызвалась Ингрид. – Я сама обойду класс! Поможем Ульвару?!
- Поможем! – нестройным хором поддержали ее одноклассники.
Миссис Линдстрем с улыбкой наблюдала, как Ингрид расхаживает по классу с листом и ручкой. Как дети проявляют участие в судьбе малознакомого парнишки, которого они-то и не видели никогда… Сложно представить себе, как будет рад малыш Ульфи, когда ему позволят наконец с гордостью и без запинки произносить его новое имя! Возможно, воодушевившись, он когда-нибудь станет большим человеком и навсегда изменит этот мир…
Однако улыбка миссис Линдстрем моментально сползла с губ, когда она услышала до боли знакомый голос:
- Я… не могу.
- Миссис Линдстрем! – воскликнула староста, оглядываясь на учительницу. - Струдхаральд не хочет подписывать!
- Я не… - попытался оправдаться мальчик, но женщина перебила его:
- Что еще за шутки, Струдхаральд? Твоя подпись может решить судьбу этого мальчика! Ты можешь дать ему новую жизнь!
- Я не могу подписать… - проблеял Струдхаральд и стих.
- Видала я разных детишек, - сказала учительница, качая головой. – Но таких упертых и вредных – никогда. Порой надо думать не только о себе, Струдхаральд!
- Да что вы с ним вообще разговариваете, миссис Линдстрем! – вклинился в разговор Кольгрим. – Он всегда таким был. Как попросишь его помочь, только и слышно в ответ – «я не могу»…
Струдхаральд не поднимал головы – выслушивал упреки молча.
- Стыдно, Струдхаральд, - сказала учительница. – И как ты дальше будешь с этим жить? Мальчику плохо, мальчика ущемляют в правах, а ты не можешь даже подписью ему помочь…
Тут, словно сжалившись над Струдхаральдом, прозвенел звонок.
- Ладно, дети, - со вздохом произнесла миссис Линдстрем. – Можете идти. Очень жаль, что из-за упрямства вашего одноклассника Струдхаральда мальчик Ульвар Хансен не сможет навсегда изменить свою жизнь и жизнь других детей с дефектом речи. Но я надеюсь, вы запомните, что произошло сегодня, и сделаете соответствующие выводы. Правда, дети?
Ученики, с неодобрением косясь в сторону Струдхаральда, побрели к дверям.
- Счастливо оставаться, эгоист, - прошипела Ингрид и, передав лист с подписями миссис Линдстрем, последней вышла из класса.
Струдхаральд остался один. Зажмурившись, он сидел и бормотал себе под нос:
- Плостите, миссис Линдстлем… Я плавда не могу…

* * *

На следующий день миссис Линдстрем собрала всех после уроков и сказала:
- Дети, случилось страшное.
- Что-то с Ульваром? – встревоженно спросила Ингрид.
- Нет, слава Богу, - покачала головой миссис Линдстрем. – Речь о Струдхаральде.
- Об этом эгоисте? – хмыкнул Кольгрим.
- Речь не о том, каким человеком он был, - покачала головой учительница. – Речь об очередном ущемлении в правах.
Класс снова зашептался.
- Все вы уже знаете, - повысила голос миссис Линдстрем, - что вчера вечером Струдхаральд заперся в ванной, перерезал себе вены и благополучно умер от потери крови. Казалось бы, конец. Но тут церковь заявила, что отказывается хоронить Струдхаральда на кладбище, поскольку факт суицида налицо. Представляете?
- Не может быть! – ахнула Ингрид.
- Посовещавшись с директором и прочими учителями, - продолжила миссис Линдстрем, - мы решили организовать сбор подписей в поддержку Струдхаральда и прочих самоубийц. Мы считаем, что каждый человек вправе сам решать, когда ему умирать. И неважно, не стал ли он лечить серьезную болезнь или наложил на себя руки. Это его право на смерть. В общем, мы хотим, чтобы самоубийц перестали считать грешниками на законодательном уровне. Вы подпишетесь под этим, дети?
Класс поддержал ее одобрительным гулом.
- Ингрид, ты можешь собрать подписи? - спросила историчка, не скрывая довольной улыбки.
- Разумеется, миссис Линдстрем! – с радостью откликнулась староста.
Внезапно сидящая за последней партой девочка в облезлом свитере и грязной серой юбчонке подняла руку.
- Чего тебе, Гуда? – нехотя спросила учительница.
- Я, эт самое… - спотыкаясь на каждом слове, заговорила девочка. – Спросить хотела, про Струдхаральда, стало быть… Я вот в толк не возьму – как он самоубился-то?
- Тебе ж сказали – перерезал вены! – презрительно процедил Кольгрим.
- Эт я слысала, Коль…
- Для тебя «Кольгрим».
- Ну так вот, я слысала, сто он вены перерезал… но как он их порезать-то мог – он зе парализованный был от сеи и низе!
- Он и слепой был, дальше-то что? – недовольно огрызнулась Ингрид.
- Ну, слепые-то себе вены, наверное, перерезать могут, но вот парализованные… - продолжила было рассуждать грязная девочка, но тут вмешалась учительница.
- Да какая вообще разница, как он перерезал себе вены? – вопросила миссис Линдстрем. – Мы здесь не врачи и не детективы полиции, Гуда. Мы – обычные люди, которые отстаивают свои права. Права человека – вот что самое главное. И хуже всего, когда эти права пытаются нарушить. Заруби это себе на носу, Гуда, и больше не трать наше время зря!
Гуда потупилась, а миссис Линдстрем, подбоченившись, с гордостью наблюдала за детишками, охотно подписывающими требование о снисхождении для самоубийц.
Старые ли, молодые, умные, глупые – объединившись, они смогут защитить мертвых от любых посягательств на их предусмотренные конституцией права.

Current Mood: sadsad

Олег Бондарев "Выбор сталкер" - В ПРОДАЖЕ!
Купить можно здесь: http://www.labirint.ru/books/506076/

Я очень-очень-очень сильно хочу, друзья мои, чтобы вы все посмотрели этот блестящий многосерийный (всего 7) английский фильм по не менее великолепному роману Сузанны Кларк. По моему скромному мнению, эта книга должна быть в топе, а не Гарри Поттер. А сериал - в золотой коллекции книжных экранизаций (бедный сэр Терри Пратчетт, увы, так и не дождался ничего подобного...).
10 из 10.

Back Viewing 0 - 10